Glava_15-16

Глава 15. Свекровь

 

— Здравствуйте, Мона, рада с Вами познакомиться. Ну что же Вы застыли на пороге, проходите в дом.

На кухне их ждал обед; Мона хотела отдохнуть после перелета, но предпочла не спорить с матерью Сергея. Квартира оказалась меньше, чем она предполагала; впрочем, Сергей предупреждал ее, что жилье в Украине в основном малогабаритное. Переступив порог, Мона попала в длинный коридор; там ей предложили разуться и снять верхнюю одежду (в квартирах у египтян обычно нет коридоров и не всегда есть прихожая, — только зона ресепшен, или холл, — Прим.авт.) . Роль гостиной выполняла одна из жилых комнат, а две остальные служили спальнями для Сергея и свекрови (в Египте при подсчете количества комнат в квартире учитываются только спальни, т.е однокомнатная квартира для египтян – это квартира, где есть холл (ресепшен) и одна спальня, — прим.авт.). Но больше всего ее поразила большая кухня: она служила одновременно столовой, и там даже стоял телевизор! (в Египте, как и во многих других странах, кухня является лишь местом приготовления пищи, то есть обитатели квартиры там готовят, но не едят, и никогда не принимают в кухне гостей — прим.авт.).

— Ну вот, — сказал Сергей, проведя небольшую экскурсию. – Места тут не слишком много, но на первое время нам, я думаю, хватит.

— Что ты сказал? — тут же встряла свекровь.

— Я сказал, что квартира маленькая, но мы должны поместиться.

— Как это маленькая? – удивилась свекровь. – Хорошая трехкомнатная квартира.

— Видишь ли, для Египта это не слишком большая жилплощадь, тем более что теперь мы живем тут втроем.

Свекровь поджала губы.

— Уж чем богаты. А ты не мог бы говорить по-русски?

— Тогда Мона ничего не поймет.

— Ты же говорил, что она учила язык.

— Да, она занималась, но у нее не было достаточно времени, — пояснил Сергей.

— Так пусть практикуется. Иначе как она собирается жить в нашей стране?

— Разберемся.

Мона стояла, опустив глаза в пол, и чувствовала себя совсем неважно. Впервые в жизни она очутилась в чужой языковой среде, и эти ощущения оказались не из приятных.

— Но ведь в Украине большинство людей понимают по-английски, да? — с надеждой спросила она у Сергея.

— Как тебе сказать… Боюсь, что не все. То есть отдельные английские слова знает любой человек, но вот чтобы поговорить связно, да еще на любую тему… Тут, к сожалению, школьного уровня недостаточно. Тем более мама, — пожилой человек, никогда не имевший дела с иностранцами.

— Да, я понимаю, — Мона совсем поникла.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Я же рядом.

— Но ведь ты скоро выйдешь на работу?

— Мы что-нибудь придумаем, — Сергей отвел глаза. За все это время он так и не набрался смелости сказать жене, что максимум через три месяца ей придется вернуться в Каир, а сам он, возможно, уедет работать в другую страну. Мона была так счастлива, получив приглашение в Украину, что у него просто не хватило смелости признаться ей в этом, и необходимость сообщить неприятную новость тяжелым камнем лежала на его сердце.

Кое-как приведя себя в порядок после перелета, Мона вернулась на кухню. Она совсем не хотела есть, но, чтобы не обижать свекровь, села к столу и с недоумением оглядела тарелки с едой. Тамара Николаевна расстаралась и приготовила на обед борщ с пампушками и селедку под шубой, — Мона в первый раз в жизни видела такие блюда.

— Может, выпьем по стопочке? – предложила свекровь. – За знакомство?

— Мама, я тебя умоляю. Мона не пьет.

— А я не заставляю. Не пьет — так не пьет, тем более она беременна. Могу налить ей компота.

Сергей представил, как отреагирует Мона, если в первый же день муж со свекровью достанут за обедом бутылку сорокаградусной горилки, и вздохнул.

— Нет, я не буду пить.

Тамара Николаевна пожала плечами.

Сергей с матерью тут же принялись за борщ и поглощали его с явным удовольствием. Мона нерешительно взяла в руки ложку и постаралась последовать их примеру, но вкус этого блюда показался ей довольно странным. Кроме того, она никогда не пробовала такого густого супа и даже не подозревала, что туда можно положить капусту. (В Египте супы не слишком распространены; в основном египтяне едят бульоны, — прим.авт.)

— Почему ты не ешь? Не вкусно? – спросила свекровь.

— Мама спрашивает, почему ты не кушаешь, — перевел Сергей.

— Я догадалась, — прошептала Мона. – Извинись перед мамой, но я не слишком голодна. Кроме того, у нас в Египте не варят этот суп. Я читала про него в Интернете, но никогда не пробовала.

— Если не хочешь, не ешь. Я объясню маме, что ты просто еще не привыкла к нашей еде.

Селедка под шубой тоже не вызвала у нее восторга, хотя Мона знала, что это одно из любимых блюд Сергея, по которому он сильно скучал в Каире. Девушка попыталась прожевать несколько ложек, но сочетание соленой рыбы, вареных овощей и большого количества жирного майонеза вызвало у нее лишь желудочные спазмы и тошноту. Испугавшись, что ей станет совсем плохо, Мона отодвинула тарелку.

— Неужели совсем не вкусно? – сжала губы свекровь.

На второе были поданы котлеты с пюре, и Мона вздохнула с облегчением. Котлеты напомнили ей кофту (Кофта – традиционное арабское блюдо из мясного фарша, напоминающее котлеты удлиненной формы, — прим.авт.), — и хотя она подозревала, что их состав и способ приготовления не совсем совпадает, все-таки чувствовала, что сможет это проглотить. Что касается пюре, то его Мона ела и в Египте, — правда, там никто не употреблял пюре в качестве гарнира к мясу (Пюре в Египте обычно едят вместе с лепешками, а на гарнир к кофте готовят рис или макароны, — прим.авт.) И все-таки по сравнению с борщом это было что-то понятное и привычное.

— А хлеба нет? – робко спросила Мона. – Лепешек?

— Прости, — хлопнул себя по лбу Сергей, — надо было купить тебе лаваш. У меня совсем вылетело из головы, что в Египте другая кухня. Давай мы съездим в большой супермаркет, и ты сама выберешь продукты.

— Что она хочет? – спросила свекровь.

— Хлеб. Но не такой, как у нас, — пояснил Сергей.

— Где же я возьму египетский хлеб? – искренне удивилась Тамара Николаевна. – Пусть ест черный, или батон.

— Мам, мы разберемся. Ты кушай.

— Очень вкусно, — похвалила Мона котлеты. – Только вкус у мяса немного странный.

Сергей перевел.

— Это самое лучшее мясо для котлет. Смесь говядины, свинины и баранины, — невозмутимо ответила Тамара Николаевна. Сергей поперхнулся.

— Мам, ты с ума сошла? В этих котлетах есть свинина?

— Чего кричишь? Конечно, есть, а как без нее?

— Мона не ест свинину. Все мусульмане не едят свинину, — по-моему, это знают даже дети.

— Интересное кино, — рассердилась Тамара Николаевна. – А как же мне готовить котлеты? Во-первых, без нее невкусно. Во-вторых, очень сложно найти готовый фарш без свинины. И вообще, я всю жизнь так готовила, и не собираюсь ничего менять!

— Ладно, давай закроем тему, — быстро сказал Сергей, увидев, с каким испугом смотрит на них Мона. – Только очень тебя прошу, больше не покупай свинины.

Мать только еще плотнее сжала губы.

— Что случилось? – тихо спросила Мона. – Я что-то не то сказала?

— Нет, все в порядке. Не обращай внимания.

— А что с котлетами?

— Там говядина, баранина и… индюшатина, — соврал Сергей.

Разговор за столом не клеился. Сергей не был готов переводить каждое предложение, а его мать не хотела упустить ни слова из того, о чем говорят сын и невестка. Мона краснела и смущалась, чувствуя себя чужой; кроме того, ее не обмануло показное радушие свекрови. Она видела, что Тамару Николаевну совсем не радует присутствие невестки, хотя та и старается не демонстрировать своего отношения. Но самое обидное заключалось в том, что и они с Сергеем вдруг стали друг для друга чужими. Больше всего Моне хотелось остаться с мужем вдвоем и вернуть ту атмосферу близости и тепла, которая существовала между ними в Каире. Она была согласна жить в какой угодно стране, в каком угодно городе и в какой угодно квартире; по большому счету, ей было наплевать даже на еду. В конце концов, если не удастся полюбить украинскую кухню, можно самой готовить себе рис или даже питаться бутербродами. Но как возродить прежние непринужденные отношения и былую легкость в общении?

— Так что Мона думает о нашей стране? – поинтересовалась свекровь.

— Мама, она же почти ничего не видела. По дороге Мона сказала, что Киев очень чистый город, что у нас красивая природа и что все дома в нашем районе похожи друг на друга, — ответил Сергей. – Я обязательно устрою ей экскурсию и покажу все достопримечательности. Уверен, Моне здесь понравится.

— Достопримечательности – это, конечно, хорошо, но ведь она приехала не как туристка. Что вы собираетесь делать?

— Пойдем подавать заявление в ЗАГС, что же еще? – ответил Сергей и перевел для Моны, — мама спрашивает о наших планах. Сейчас ты, наверное, хочешь отдохнуть?

— Да, было бы неплохо, — с благодарностью откликнулась Мона.

— Пойдем, я провожу тебя в комнату.

— Давай я помогу твоей маме вымыть посуду, — предложила она и, не дожидаясь ответа, стала собирать со стола грязные тарелки.

Сергей запротестовал, и свекровь милостиво махнула рукой, — мол, идите, я сама справлюсь. Мона смущенно улыбнулась и принялась сбивчиво благодарить за обед. Тамара Николаевна в ответ изобразила улыбку. Когда с любезностями было покончено, Сергей проводил жену в комнату.

— Устала? – заботливо спросил он.

— Да, хочу принять душ и немного полежать. Может быть, даже посплю. Ты куда-нибудь собираешься?

— Нет, никуда. Отдыхай, я буду в гостиной.

— Останься здесь, — попросила Мона, крепко прижимаясь к Сергею, — не представляешь, как я соскучилась.

— Расскажи, как ты себя чувствуешь? Как ребенок?

— Все нормально.

— Тебя нужно поставить на учет в женскую консультацию. Вот подадим заявление в ЗАГС, и сразу займемся твоим здоровьем.

— А меня примут?

— В государственную больницу – нет, поскольку ты иностранка. Но я нашел адрес хорошей частной клиники.

— Ты такой заботливый. Не представляешь, как тоскливо и плохо мне было без тебя в Каире. Я ведь даже не успела рассказать, что недавно ко мне приходил отец.

— Твой отец? Чего он хотел?

— Он просил меня вернуться домой, но я очень испугалась. Хорошо, что беременности пока не видно. Папа считает, что ты вернулся в Украину и расстался со мной. Я не стала его разубеждать. Соврала, что еду в Эмираты на стажировку.

— А что будет, если он узнает правду?

— Даже думать об этом не хочу.

Сергей какое-то время обмозговывал услышанное. То, что отец знает о местонахождении Моны и хочет наладить с ней отношения, очень и очень плохо. Конечно, она поменяет квартиру, когда вернется в Каир, но что делать, если отец все-таки ее разыщет? Вот черт! Было бы лучше, если бы он, как и обещал, вычеркнул блудную дочь из свой жизни. А ведь Мона еще не знает, что скоро ей предстоит вернуться в Египет… Сергей похолодел от нехороших предчувствий.

— Может, есть смысл сказать твоему отцу, что ты навсегда уехала из Каира в другую страну или в другой город? Ну например, тебе там предложили хорошую работу.

— Не знаю. Рано или поздно нам все равно придется объясниться, но сейчас я к этому не готова. Главное, что мне удалось без проблем уехать из Египта. В Украине я чувствую себя куда спокойнее: с одной стороны, все кажется чужим и странным, но с другой – здесь никому нет дела до наших с тобой отношений.

Мона еще крепче прижалась к мужу, и вскоре ее сморил сон. Сергей лежал рядом и размышлял о своих карьерных перспективах и грядущей революции, о будущем ребенке и о том, как сложится их дальнейшая жизнь. Сплошные вопросы и никакой определенности… Захотев покурить, он вышел на балкон, заботливо прикрыв жену одеялом. Мона безмятежно спала, уверенная в том, что самое сложное осталось позади.

Вечером Сергей устроил ей экскурсию по центру Киева; она была заворожена красотой этого города и непрерывно щелкала фотоаппаратом, пытаясь запечатлеть каждую мелочь. Сергей смеялся и советовал ей не вести себя, как туристке, — ведь теперь это и ее город. Оказавшись с мужем в центре многолюдного Киева, Мона впервые ощутила себя абсолютно свободной – впервые за долгое время ей не приходилось ни от кого прятаться; можно было расслабиться и позволить себе не думать о том, что соврать свекрови по возвращении домой. Порой она смущалась, чувствуя взгляды прохожих, но в целом чувствовала себя превосходно. Ей хотелось растянуть этот вечер до бесконечности.

Поздно вечером к ним присоединились друзья Сергея, — они были весьма приветливы, хорошо владели английским и наперебой поздравляли их с воссоединением. Моне было неловко, когда эти незнакомые мужчины делали комплименты, долго трясли ее за руку, пытались приобнять или даже поцеловать в щеку; воспитанная в строгих исламских традициях, она не привыкла к таким знакам внимания со стороны посторонних. Да Ахмед скорее ударил бы лучшего друга, чем позволил бы ему приобнять или чмокнуть собственную жену! Моне казалось удивительным, что Сергей так спокойно реагирует на поведение своих товарищей, как будто не видит в этом ничего странного или предосудительного, но она напомнила себе, что он воспитан совсем в других условиях и, вероятно, не так ревнив, как знакомые ей египтяне. При возникновении любого телесного контакта с мужчиной, кроме беглого рукопожатия, Мона страшно смущалась, — она краснела и лопотала что-то неразборчивое, мечтая поскорее восстановить допустимую дистанцию.

— Ты не привыкла, что тебя целуют в щеку? – догадался Сергей. – Это просто по-дружески. Мы ведь почти женаты, а они – мои друзья.

— Я знаю. Просто очень непривычно, — призналась Мона. – Не забывай, что я прилетела только сегодня.

— Тебе нужно время, чтобы привыкнуть, — согласился он. – Друзья предлагают посидеть где-нибудь в кафе, отметить знакомство. Ты не против?

— Конечно, если ты хочешь. А другие женщины там будут?

— А тебе нужны другие женщины? – рассмеялся Сергей.

— Понимаешь, мне как-то неловко сидеть в чисто мужской копании. Да и вообще, я бы с удовольствием пообщалась с какой-нибудь украинкой.

— Девушек нет, — развел руками Сергей. – Если тебя это смущает, я могу отказаться. Неужели ты так боишься моих друзей?

— Я вовсе не боюсь. Пойдем, если ты хочешь, — я не против.

замуж за иностранца и приехала в Украину, – значит, надо приспосабливаться и привыкать к их образу жизни.

В кафе оказалось шумно и многолюдно. Мона с интересом оглядывалась вокруг, пытаясь свыкнуться с обстановкой. Играла музыка, и несколько пар танцевали в центре зала, — никогда, даже на свадьбах, она не видела столько танцующих вместе мужчин и женщин. Это ее так потрясло, что Мона зазевалась и пропустила момент, когда остальные сдали верхнюю одежду и заняли свободный столик. Сергей остался рядом, чтобы помочь ей раздеться. Она быстро сняла куртку и виновато посмотрела на мужа.

— Здесь все так необычно, — сказала Мона.

— Почему ты не снимешь платок? – поинтересовался он. – Так и будешь в нем сидеть?

— Ты с ума сошел? Без платка я чувствую себя, как будто без одежды.

— Но здесь все сидят без головных уборов.

— Это не головной убор.

— Мона…. Послушай, я не хочу поднимать тему религии, но ведь мы не в Египте.

— Сергей, я привыкла носить платок. И все женщины в нашей семье его носят. Без него мне будет некомфортно.

— Но ведь дома ты обходишься без хиджаба.

— Дома – конечно. Ведь там только ты и твоя мама, а носить хиджаб в присутствии мужа и любой женщины – не обязательно. Но здесь, в этом кафе, полно мужчин!

— Понимаешь, на улице в холодное время года твой платок никого не шокирует, — попытался объяснить Сергей, — но в помещении он смотрится довольно странно…

— Это требование моей религии, — гнула свою линию Мона. — Я ведь не перестала быть мусульманкой.

Сергей растерянно заморгал. Они никогда не обсуждали эту тему, но ему казалось само собой разумеющимся, что после переезда Мона сменит свой стиль одежды, — пусть она не будет носить мини или декольте, но хотя бы перестанет покрывать голову в любое время года, даже в жару. Мона, в свою очередь, не была готова к столь существенным переменам. Сама мысль выйти в люди с непокрытой головой вызывала у нее оторопь.

— Ладно, поговорим об этом в другой раз, — сдался Сергей. – Пойдем, а то нас уже заждались.

который принес заказ, смотрел на нее с плохо скрываемым любопытством. Мона испытывала неловкость и мечтала стать незаметной, но это было не в ее силах. Она не знала, как реагировать, когда все окружающие пьют алкоголь, — хотя ни Сергей, ни его друзья не предлагали ей выпить, Мона чувствовала, что принимает участие в чем-то запретном. На минуту она задумалась, что сказал бы ее отец, увидев дочь в таком месте и в такой компании, и от этих мыслей покраснела еще сильнее.

Друзья Сергея постоянно шутили и пытались втянуть ее в разговор, но ей было настолько неловко, что она с трудом могла поддержать беседу.

— Мона, а что вы думаете о наших девушках? – спросил один из них. Имен Мона не запомнила, и это добавляло ей беспокойства.

— Ваши девушки очень красивые.

— Но они одеваются совсем иначе?

— Да. Правда, сейчас у вас прохладно, и это не так бросается в глаза, потому что все люди одеты довольно тепло.

— Неужели у вас все ходят в платках?

— Нет, конечно, не все. В Каире много непокрытых девушек. Но все-таки не так много, как у вас.

— А как тебе Киев?

Мона автоматически отвечала на вопросы, пытаясь улыбаться и выглядеть приветливой, хотя чувствовала себя не в своей тарелке. Ей было неловко в компании мужчин, тем более – употребляющих алкоголь, а от громкой музыки и сигаретного дыма к горлу подступала тошнота. Больше всего Моне хотелось уйти и остаться с Сергеем наедине, но компания и не думала расходиться.

— Мона, а почему Вы не танцуете? – поинтересовался кто-то.

— Я не умею, — честно ответила она. – У нас не приняты такие танцы.

— Здесь нет ничего сложного. Сергей научит.

Мона мысленно поблагодарила Бога, что этот мужчина хотя бы не предложил сам научить ее танцам: она уже поняла, что здесь это в порядке вещей.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз. Я лучше тут посижу.

— Но вы же будете танцевать на свадьбе? У нас это обязательно.

— Правда? Я не знала.

— Сергей, свадьба-то будет? Надеюсь, не зажмешь? – поинтересовался другой.

— Вообще-то мы с Моной еще не думали на эту тему. Вот подадим заявление, выберем дату, и тогда решим. Да, дорогая?

Мона вымученно улыбнулась. Она, как любая девушка, мечтала о свадьбе, тем более – о свадьбе с любимым человеком. Но сейчас ей вдруг пришло в голову, что это мероприятие может стать не долгожданным праздником, а серьезным испытанием для ее психики. Так может, лучше обойтись без торжества, тем более что здесь не обязательно устраивать пир на весь мир?

На следующий день с утра молодые отправились подавать заявление в ЗАГС. Мона нервничала, ожидая какого-то подвоха, но все прошло довольно гладко, — после долгого рассмотрения их документы приняли и назначили дату через месяц.

— Так долго, — удивилась Мона.

— Здесь очередь. Тем более ты иностранка, а это единственный ЗАГС, где регистрируют такие браки. Так что месяц – вполне нормальный срок.

— Боюсь, через месяц моя беременность уже будет заметна.

— Ну и что? Многие девушки выходят замуж, уже будучи в положении. Здесь тебя никто не осудит.

Выходя из ЗАГСа, она жадно смотрела на пары, заключавшие брак в этот день. Ее интересовало все: одежда, машины, поведение жениха и невесты, количество гостей. Она даже попросила Сергея задержаться у входа, чтобы иметь возможность изучить все как можно подробнее.

Церемония бракосочетания произвела на нее сильное впечатление: с одной стороны, все было четко выверено по времени, так что напоминало работающий без остановки конвейер, с другой – регистрация брака выглядела куда более торжественно, чем в Египте. Каждая пара проводила в здании примерно 15 минут; Мона слышала звуки какой-то торжественной музыки и очень хотела заглянуть внутрь, чтобы хотя бы одним глазом увидеть, что там происходит, но она постеснялась просить об этом Сергея. Молодожены с гостями подъезжали на украшенных лентами и цветами машинах; по египетским меркам гостей было совсем немного. Пары фотографировались у входа в ЗАГС и ждали, пока их пригласят внутрь, затем шли бракосочетаться, а на выходе снова фотографировались и распивали шампанское.

— Все так необычно, — призналась Мона.

— А как у вас проводят свадьбы? – поинтересовался Сергей. – По-моему, в Египте приглашают очень много людей?

— Да, у нас делают большой праздник. В деревнях просто выносят стулья во двор, в городах чаще снимают кафе. Но сам брак заключается дома, без всякой торжественности: невеста не одевает свадебное платье, и никто не фотографируется. А почему так мало гостей?

— Некоторые приезжают позже,- пояснил Сергей. – Вот смотри: сначала регистрируется брак, потом молодые едут кататься по городу, а затем – ресторан.

— Но ведь сейчас еще утро, — удивилась Мона. – Странно… когда же невеста успела проснуться, сделать макияж и прическу, одеть платье… И потом, разве свадьба закончится совсем рано? Ну, гости же не будут сидеть в ресторане до позднего вечера?

— Почему? – удивился Сергей. – В ресторан обычно приезжают к обеду, а расходятся… когда как, но обычно не раньше полуночи.

— Не раньше полуночи? Ты серьезно?

— Да, а чему ты удивляешься? Ведь ваши свадьбы тоже отмечают вечером.

— Да, но никто не сидит в кафе с обеда. Что там делать столько времени? Сидеть и умирать с голоду?

— Умирать с голоду??? На свадьбе???

— Но ведь там особо не кормят, — застенчиво уточнила Мона. – Торт, напитки, иногда закуски, и больше ничего. Конечно, иногда могут и накормить, но чаще вот так.

Сергей расхохотался.

— Ничего себе! Чтобы на свадьбе – и не наесться до отвала? У нас такого не бывает. Там всегда столько еды, что можно накормить полк солдат.

— То есть люди сидят и едят?

— Еще танцуют. На свадьбе обязательно есть тамада, — это ведущий, он говорит тосты.

— Тосты?

— Эээ, ну да. Понимаешь, каждый гость должен сказать молодым что-то хорошее и отдать подарок. Вот эта хорошая речь произносится с бокалом в руках и называется тостом. А еще есть конкурсы.

— О Аллах, до чего у вас все странно. Какие еще конкурсы?

— Вроде да, — неуверенно сказала Мона. — А что дарят на свадьбы?

— Обычно деньги. Иногда что-то из товаров для дома.

— Понятно. Слушай, а нам обязательно делать такую свадьбу? Может, обойтись напитками и тортом?

— Нет. Если ты не хочешь, мы можем вообще не отмечать, или тихо посидеть дома. Но если заказывать ресторан, то напитками и тортом никак не обойтись, — здесь так не принято. Мне будет стыдно смотреть гостям в глаза.

— Я даже не знаю. Все это так странно… так не похоже на все, к чему я привыкла. Вообще-то мне хотелось сделать настоящую свадьбу, но когда ты рассказываешь, я понимаю, что могу оказаться к ней просто не готова.

— Давай сделаем так: приедем домой, и я покажу тебе одну кассету с украинской свадьбой, чтобы ты лучше ее представила. А потом решим, будем отмечать или нет.

— Хорошо. Время у нас еще есть.

— Если мы будем отмечать, то надо начинать готовиться уже сейчас. Ресторан всегда заказывается заранее, — пояснил Сергей.

— Ведь это, наверное, очень дорого? Раз гостей принято кормить до упаду?

 

Глава 16. Разочарование

 

Вечером Сергей ушел по делам, пообещав не задерживаться. Перед уходом он выдал Моне кассету со свадьбы своего друга. Она долго не решалась включить видео и прислушивалась к звукам телевизора из другой комнаты, — свекровь смотрела какой-то сериал. Мона хотела составить ей компанию, чтобы сблизиться с будущей родственницей, но ее попытки ни к чему не привели: поговорить у них не получалось, поскольку английский у Тамары Николаевны находился на таком же зачаточном уровне, как русский — у Моны, и без помощи Сергея они могли объясняться только знаками. Когда начался фильм, свекровь вперилась глазами в экран и совершено потеряла интерес к невестке, так что Мона спустя некоторое время тихо вышла из комнаты. Судя по всему, ее исчезновение оставило свекровь совершенно равнодушной. Признав свое поражение, Мона все же решилась посмотреть свадебную кассету.

именно свадьба, но все остальное было странным, непонятным, а местами даже неприличным. Регистрация в ЗАГСе и поездка по городу, — это оказалось интересно и довольно красиво, но в ресторане началось что-то из ряда вон выходящее. Присутствующие (человек пятьдесят) расселись за длинными столами и сначала долго ели, по команде тамады прерываясь для очередного тоста. Мона, разумеется, догадалась, что в бутылках и в бокалах были налиты совсем не безалкогольные напитки. Не понимая, о чем говорят все эти люди, она было заскучала, но тут начались танцы. Сначала танцевали парами, но это оказались еще цветочки: местами Моне даже понравилось. И почему в Египте не приняты парные танцы? (На самом деле все зависит от степени традиционности и религиозности собравшегося общества; на некоторых свадьбах парные танцы вполне уместны, — прим.авт.) Почему ее мама и папа никогда не танцевали на свадьбах? Понятно, что чужие мужчина и женщина не должны трогать друг друга, это харам, но ведь муж и жена вполне могут станцевать красивый медленный вальс?

Шло время; гости становились еще пьянее, а танцы все развязнее, и вот уже люди спокойно менялись парами, а невеста так и вовсе перетанцевала со всеми друзьями жениха.

В общем, просмотр свадебного видео принес одни расстройства; окончательно загрустив, Мона решила дождаться Сергея и подробно обо всем его расспросить.

комнаты. Вероятно, это гостья Тамары Николаевны, и ее присутствие совсем не обязательно.

Голоса то пропадали, то раздавались громче; она по-прежнему стояла у двери, не зная, как себя вести. Выйти поздороваться? Или остаться в комнате? Вдруг гостья тоже не понимает по-английски? Оставшись в квартире Сергея в компании враждебно настроенной свекрови, Мона чувствовала себя крайне неловко. Ей было обидно, ведь муж привел ее в свой дом, где она должна чувствовать себя по-хозяйски… А получилось иначе: больше всего Моне хотелось исчезнуть, забиться в норку и не высовываться оттуда, пока муж не вернется. В присутствии Сергея все было более или менее нормально, но стоило оказаться наедине со свекровью, как Мона ощущала себя незваным и нежеланным гостем.

Спустя некоторое время в дверь ее комнаты постучали. Мона, погруженная в свои мысли, от неожиданности подпрыгнула на месте. В дверном проеме показалась голова молодой женщины. Это была Юля.

— Мона? Здравствуй, я знакомая Тамары Николаевны и Сергея. Извини за вторжение, но я очень хотела с тобой познакомиться, — сказала гостья на хорошем английском. – Ты не согласишься выпить с нами чаю?

— Конечно, — обрадованно откликнулась Мона. – С удовольствием.

— Ну и отлично. Меня зовут Юля. Пошли на кухню.

Свекровь уже поставила чайник на плиту и принялась сервировать стол. Мона сразу заметила, что в присутствии этой девушки мать Сергея держится более дружелюбно.

— Вам с Тамарой Николаевной, должно быть, непросто, — продолжала Юля. – Ты ведь совсем не говоришь по-русски?

— Я знаю только отдельные слова и выражения.

— Но ничего, все впереди. Как тебе Украина?

Мона в очередной раз принялась с воодушевлением рассказывать про красивую природу, чистые улицы и благоустроенные дворы. Юля вежливо слушала, кивала и поддакивала в нужных местах.

— Тамара Николаевна сказала, что сегодня вы с Сергеем подали заявление в ЗАГС?

— Да, сегодня утром. Свадьба будет через месяц.

— Поздравляю.

— Спасибо. Извини за нескромный вопрос, но ты давно знакома с моим мужем и свекровью?

— О, почти с самого детства. Я живу по соседству, и когда-то мы с Сергеем учились в одной школе.

Юля произвела на нее самое хорошее впечатление. Кроме того, Моне до смерти надоело сидеть в комнате, и она с радостью воспользовалась возможностью поговорить с местной девушкой. Как знать? Вдруг они даже смогут подружиться…

— Мне очень хотелось пообщаться с украинкой, — призналась Мона. – Чтобы побольше узнать о вашей жизни и обычаях. Сергей многое мне рассказывает, но ведь женский взгляд часто отличается от мужского.

— Конечно. Спрашивай меня о чем угодно, — легко согласилась Юля.

— Спасибо, — просияла Мона.

Юля с интересом смотрела на соперницу. Девушка показалась ей молодой, наивной и очень испуганной. Было очевидно, что она боится свекрови и чувствует себя крайне неуверенно. На минуту Юле даже стало жаль Мону, но она тут же одернула себя.

Юля специально пришла именно сегодня, чтобы познакомиться с Моной, пока Сергея нет дома. Ей хотелось лично увидеть соперницу и составить собственное мнение, а также оценить свои шансы в борьбе за женское счастье.

— А ты замужем? – спросила Мона, не догадываясь о мыслях своей собеседницы. – У тебя есть дети?

— Нет ни мужа, ни детей.

— Как жаль, — огорчилась Мона. – То есть извини, конечно. Может быть, ты и не слишком рвешься замуж. Это у нас в Египте очень традиционные представления о браке и роли женщины в обществе, здесь все иначе. Карьера, самореализация, свобода и прочее.

— Женщины в любой стране более или менее одинаковы, — грустно улыбнулась Юля. – Конечно, большинство из нас не рвется замуж в восемнадцать, но все-таки никакой успех на работе на заменит женского счастья. Карьера не согреет тебя длинными ночами, — это слова одной известной актрисы.

— Тогда мне действительно очень жаль. В Египте ты бы давно вышла замуж.

жизнь с посредственным мужчиной. А богатых и знаменитых на всех не хватает. Вот так и живем.

— Это очень грустно. Знаешь, у нас все проще. Зачастую женщине даже не обязательно быть красивой: достаточно скромности, религиозности и хорошей репутации, — тогда семья сможет найти ей достойного жениха.

— Да, в традиционном обществе есть свои плюсы.

— А ваши родители разве не принимают участия в выборе супруга? – поинтересовалась Мона. – Сергей говорил, что нет, но мне трудно в это поверить. Неужели можно привести любого человека и поставить родных перед фактом, что собираешься за него замуж?

— Можно, — согласилась Юля. – Часто именно так и случается. Знаешь, моей маме уже почти все равно, кого я приведу, — она просто мечтает о внуках. Но я не собираюсь размениваться по мелочам. Ладно, не будем обо мне. Расскажи, какую свадьбу вы планируете?

Мона опасливо покосилась на свекровь. Ее удивляло, что та молча пьет чай, не вмешиваясь в разговор и не требуя перевести каждое слово. Определенно, в присутствии этой девушки Тамара Николаевна ведет себя очень тихо.

— Мы еще не решили. Вообще-то я прилетела только вчера, а сегодня мы отнесли заявление в ЗАГС. Только что я смотрела диск с записью какой-то украинской свадьбы. Честно говоря, многие вещи меня сильно удивили, — у нас все происходит совсем иначе.

— Могу себе представить. Но в общем, это и неважно – будете вы отмечать свадьбу или нет. Главное, что скоро ты выйдешь замуж. Это большое событие для каждой девушки.

— ИншаАлла, — Мона возвела глаза к небу.

— И как вы планируете жить дальше?

— Это сложный вопрос. Я готова на все, лишь бы не расставаться с Сергеем, но его работа… В общем, все довольно туманно, — призналась Мона.

— Очень жаль, что скоро тебе придется вернуться в Каир, — невинно обронила Юля. Она произнесла эту фразу как будто невзначай, но краем глаза внимательно следила за реакцией Моны.

— Что ты имеешь в виду? – не поняла та.

— Я имею в виду сложности с визой. Сергей сказал, что твоя виза действует только три месяца.

— Да, но ведь мы скоро поженимся.

— Разумеется, и как жена ты сможешь получить новую визу, уже на год. Но для этого придется вернуться в Египет.

— Ты… ничего не путаешь? – побледнела Мона.

— Нет, я не путаю. Подожди, разве ты не знала?

— Нет, — Мона чувствовала, как у нее перехватывает дыхание, а Юля, тщательно маскируя улыбку, наблюдала за реакцией своей собеседницы. Она не могла знать наверняка, но догадывалась, что Сергей ничего не рассказал жене.

— Господи, что же я наделала, — Юля наморщила лоб и округлила глаза, пытаясь изобразить смятение. – Прости, я не должна была вмешиваться.

— Нет, ты здесь не при чем. Если это так, то рано или поздно я бы все равно узнала, — автоматически ответила Мона.

— Сергей меня убьет, — продолжала сокрушаться Юля. — Правильно говорят: язык мой – враг мой. Заставила тебя разволноваться, а ведь в твоем положении вредно нервничать.

— Что случилось? – встряла свекровь.

— Я сказала, что ей придется вернуться домой не позже чем через три месяца, потому что даже после заключения брака Мона не сможет продлить свою визу в Украине, — пояснила Юля.

— Вот и пусть уезжает, — отрезала свекровь. – Все равно она здесь чужая.

— Тамара Николаевна очень сожалеет, — Юля изо всех сил старалась подсластить пилюлю. – Ничего не поделаешь: такие законы.

— Да, конечно, — автоматически согласилась Мона. – Я все понимаю.

После столь неожиданного известия разговор не заладился. Мона все глубже погружалась в свои мысли и не могла поддержать беседу. Неужели ее могут выгнать из страны, когда она станет официальной женой? Почему Сергей ничего ей не рассказал? И как она может вернуться в Каир беременной?

Мона чувствовала себя уязвленной. Еще бы – получить такую новость, да еще и не от Сергея, а в случайном разговоре с какой-то из его знакомых. Конечно, Юля — очень приятная девушка, но ведь она — посторонний человек. Неужели муж не мог сказать ей заранее? Почему он промолчал и когда планировал признаться?

Юля посидела еще немного и стала прощаться. Мона, вымученно улыбнувшись, проводила гостью и ушла в свою комнату.

 

— Прости, — каялся Сергей, пытаясь остановить поток ее слез. – Да, я должен был сказать. Я собирался это сделать, но все никак не мог найти подходящий момент. Извини, я просто не хотел тебя расстраивать.

— Но как такое может быть? Ведь скоро я стану твоей женой! Неужели жену могут просто взять и выгнать из страны?

— Брак – это брак, а визовый режим – немного другое. Понимаешь, если бы мы смогли оформить брак в Египте, то ты в качестве моей жены претендовала бы на годовую визу.

— Я не понимаю.

— Мона, что тут непонятного? Здесь такие законы. Даже став моей женой, ты не станешь автоматически гражданкой моей страны. После оформления брака ты сможешь получить визу на год, потом еще на год, а затем подать документы на гражданство.

— Но… все это очень странно. Жена египтянина может находиться в Египте сколько угодно, и никто не заставит ее уехать, даже если у этой женщины вообще нет визы!

— У вас совсем другие порядки, — устало уточнил Сергей. – Прости, но тут я бессилен.

Мона кивнула, хотя объяснения плохо укладывались в ее голове. Из рассказов Линды она хорошо помнила, что иностранка, ставшая женой египтянина, может сразу получить долгосрочную визу и даже подать документы на египетское гражданство. В любом случае, никто не вправе заставить ее покинуть страну, пока она имеет статус официальной жены гражданина Египта. И это вполне логично и естественно, — как может быть иначе?! В этой Украине очень странные законы, раз они фактически заставляют ее уехать отсюда после свадьбы.

— И что мы будем делать дальше? – уточнила она, уже не ожидая ничего хорошего.

— Это зависит от того, останусь ли я в Украине или уеду отсюда. Послушай, Мона. Я знаю, что это неприятный разговор для тебя, и понимаю, что ты надеялась на другой расклад. Но раз уж мы завели речь о нашем будущем, пожалуйста, выслушай то, что я тебе сейчас скажу. Когда я уехал из Египта, то рассчитывал остаться на Украине по крайней мере на ближайший год, и надеялся, что ты сможешь спокойно приехать и родить здесь ребенка… а в будущем я заберу вас в ту страну, куда меня направят на работу. Но все оказалось не так просто.

— Это я уже поняла.

— Я не знал ни об особенностях визового законодательства, ни о ситуации в собственном государстве, — продолжал Сергей. – Все оказалось куда сложнее.

— Есть еще что-то, о чем я не знаю? Кроме того, что я должна уехать максимум через три месяца?

— Боюсь, что да. Видишь ли, в компании ясно дали понять, что у меня есть все шансы шагнуть дальше по карьерной лестнице, причем уже в ближайшие два-три года. Но сейчас мне придется уехать туда, куда отправит руководство.

— И ты не возьмешь меня с собой? – спросила Мона со слезами на глазах.

— Дорогая, я хочу этого больше всего на свете. Но некоторые вещи от меня просто не зависят. Давай будем благоразумными и потерпим ближайшие пару лет. Потом я смогу обеспечить своей семье достойный уровень жизни в любой стране, где бы я ни оказался.

— То есть эти два года мне придется прожить в Египте?

— Я думаю, это наиболее разумный вариант. Ведь ты вряд ли захочешь жить в Украине без меня.

— Не захочу, — согласилась Мона. – Но это ужасно несправедливо.

Она встала и подошла к окну. С десятого этажа открывался вид на вечерний Киев, но у Моны не было никакого настроения наслаждаться пейзажем. Все равно ей не судьба остаться в этом городе; сегодня все ее мечты и надежды оказались разбиты. Мона вспомнила, с каким настроением уезжала из Каира: она не знала, когда ей доведется вернуться сюда, но была уверена, что это случится совсем не скоро. А ведь прошло всего-то пару дней! Какая жестокая насмешка судьбы!

— Это еще не все. Видишь ли, в ближайшее время в Киеве может быть небезопасно.

— Небезопасно? Что ты имеешь в виду?

— Скоро наш президент должен подписать договор о вступлении Украины в Евросоюз. Однако есть мнение, что этого не произойдет, и тогда может случиться все, что угодно.

— Ты имеешь в виду…

— Я имею в виду, что наш киевский майдан станет очень похож на ваш каирский – каким он был в последние пару лет. Видишь ли, в нашем государстве тоже хватает проблем. Многие люди недовольны…

— Все настолько серьезно?

— Это ужасно. И так неожиданно…

— Дорогая, не надо расстраиваться. Я знаю, что для тебя это большое разочарование, но постарайся отнестись ко всему как к временным трудностям. Пройдет время, ситуация образуется, и мы будем вместе.

— Знаешь, когда я собиралась уезжать из Каира, то считала дни до вылета. Мне и в голову не могло прийти, что придется вернуться, да к тому же так быстро, и остаться в Египте еще на два или три года. Это большой срок, Сергей. Многое может случиться.

— Ну, не надо так себя настраивать. Все будет хорошо. И потом, мы ведь будем видеться.

— Каким образом?

— Раз в год я буду приезжать в Киев, и ты сможешь прилетать сюда в это же время. Потом, я постараюсь навещать тебя в Каире при первой же возможности.

— Ты ведь даже не знаешь, где будешь работать в следующем году.

— Скоро узнаю. В любом случае, самолеты в Каир летают отовсюду.

— Будем встречаться урывками?

— Мона, прошу тебя: не рви душу ни себе, ни мне. Я же объяснил тебе ситуацию. К сожалению, пока это самый разумный вариант. Нам придется немного потерпеть.

— Ладно, Сергей. Я тебя поняла. Прости, но пока у меня не получается смотреть на вещи оптимистично: слишком много надежд рухнуло сегодня.

— Знаю. Мне очень жаль. Просто пойми, что некоторые вещи от меня не зависят.

— Я всего лишь хочу быть вместе с мужем. Неужели это так много?

— Не драматизируй. Разве у вас в Египте не бывает так, что муж работает за границей, а жена дома?

— Бывает, и нередко. Но видишь ли, жена обычно остается в своей квартире, с родственниками… – она осеклась.

— Да, я понимаю. У тебя нет поддержки родных, и это очень плохо. Но прошу тебя, потерпи немного. Я все улажу.

— Я боюсь, — призналась Мона. – Очень боюсь, что отец узнает о нашем браке и о ребенке. Этого нельзя допустить.

— Может быть, тебе поменять место жительства? Уехать в другой район или даже в другой город?

— Возможно. Я подумаю об этом, только чуть позже. Сейчас я слишком устала и расстроена.

— А вдруг отец тебя простит?

— Вряд ли. Конечно, я могу сказать, что ты принял Ислам… но сомневаюсь, что он поверит.

— А вдруг? Все-таки это твой отец. Ну что он может сделать, — с учетом того, что несколько месяцев назад семья и так уже отреклась от тебя?

— Тебе трудно понять моего отца, потому что вы мыслите разными категориями. Даже мне порой трудно его понять. Видишь ли, папа очень религиозный человек, а то, что сделала я – огромный грех. И как бы сильно отец меня ни любил, он не сможет через это переступить. Религия для него — на первом месте.

— Ну а если мы уже поженились, и у нас уже есть ребенок, — ведь эту ситуацию не повернуть вспять? Я понимаю, что твой отец может не принять меня как зятя, и может окончательно отречься от тебя. Но ведь ничего худшего он уже не сможет сделать?

— Я не знаю, — призналась Мона. – Не знаю, и поэтому боюсь. Вот смотри: у меня есть подруга Линда, она из Англии, вышла замуж за Мизу, приняла Ислам. Мой отец очень сильно не одобрял этот брак, хотя в их ситуации не было ничего криминального. По нашим законам и по нашей религии, Мизу мог жениться даже на христианке. И его родители дали согласие. А то, что сделала я… Это вообще выходит за рамки. Помнишь, сколько шума было из-за того, что мой муж прочел нашу переписку и увидел нас в ресторане? Хотя в общем, если разобраться, это не такой уж криминал – находиться с мужчиной в общественном месте. Да и в переписке не было ничего особенно страшного: ни намеков на интим, ни признаний в любви, по сути просто дружеский треп и немного флирта. А ты вспомни, как отреагировал мой отец.

— И муж. Я помню.

— Как раз мужа я хорошо понимаю. В этой ситуации любой египтянин вышел бы из себя, — наши мужчины очень ревнивы, и тайные встречи жены с каким-то другим мужчиной не могли оставить Ахмеда равнодушным. А вот отец…

— Да, я понимаю. Сложно иметь дело с таким человеком.

— Вообще-то папа хороший. Но то, что я сделала, стало для него страшным ударом. Знаешь, мне даже жаль отца, — он сильно сдал в последнее время. Похудел, волосы совсем седые. Видно, что переживает и хочет наладить отношения. Но ведь папа верит, что между нами не было ничего серьезного, а сейчас мы и вовсе расстались. Если ему станет известно реальное положение дел… я даже боюсь представить последствия.

— Ладно, давай не будем о грустном.

Мона печально улыбнулась и прижалась щекой к его щеке.

 

Прошло несколько дней, прежде чем Мона смирилась с мыслью о возвращении в Египет. От прежних восторженных надежд не осталось и следа; она грустила, иногда даже плакала и постоянно думала о своем туманном будущем.

— Не похожа твоя Мона на счастливую невесту, — ехидно заметила свекровь.

— Мама , я тебя умоляю. Мона расстроена, что ей придется вернуться в Каир.

— А она рассчитывала остаться тут на веки вечные?

— Да!!! Лучше объясни мне, какого черта Юля решила просветить ее насчет возвращения в Египет?

— Юля тут ни при чем. Откуда мы могли знать, что ты ничего не сказал будущей жене?

— Я собирался.

— Значит, долго собирался. А Юля не сделала ничего дурного! Она пришла делать мне массаж, увидела Мону, и я предложила им выпить чаю. Они разговорились, ну и…

— Понятно. Ладно, я сам виноват. Но впредь постарайся не вмешиваться, тем более – не вмешивать посторонних. Мы как-нибудь сами разберемся.

— Хорошо, сынок.

— И пожалуйста, будь поласковей с Моной. Ей сейчас очень непросто.

— Как я могу быть с ней поласковей? Мы ведь даже поговорить по-человечески не можем.

— Ну хотя бы улыбайся почаще. Думаешь, я не замечаю, как ты на нее волком смотришь? Мона боится лишний раз выйти из комнаты.

— Она тебе на меня жаловалась?

— Нет! У меня есть свои глаза и уши.

— Хорошо, Сережа, — Тамара Николаевна решила не накалять ситуацию. – Поверь, мне тоже бывает непросто. Но я буду стараться. Кстати, Мона стала на учет в женскую консультацию?

— Пока нет. Но я собираюсь отвести ее туда в ближайшее время.

— Я пойду с вами, — безапелляционно заявила свекровь. В глубине души она надеялась, что беременность окажется банальной приманкой, призванной поймать ее сына в ловушку, и ее сын, узнав об этом, откажется от свадьбы.

— Хорошо, мама, — обреченно согласился Сергей. – Если ты так хочешь, то пойдем вместе.

Посещение гинеколога произвело на Мону неизгладимое впечатление. Поскольку она не имела гражданства и не могла встать на учет в обычную районную поликлинику, муж отвел ее в частную консультацию. Доктор долго мучила Мону вопросами, причем Сергей переводил, а свекровь молча сидела рядом. Их многочисленная делегация смотрелась весьма странно; врач не могла скрыть удивления, переводя взгляд с одного на другого и гадая, что за странная семейка пришла к ней на прием.

Затем доктор провела обследование, взяла анализы и дала Моне огромный ворох направлений. Оказалось, что они пропустили срок первого обязательного скрининга, и это вызывало у гинеколога новый шквал возмущения. Строго глядя на Мону сквозь стекла очков, доктор отчитала беспечную мамашу и прочла ей длинную лекцию о важности медицинского наблюдения на протяжении всего срока беременности. Мона мало что понимала, поскольку Сергей не успевал переводить каждое слово, однако по тону она хорошо уловила суть сказанного.

— Мы исправимся, — пообещал Сергей. – Моя жена только что прилетела из Египта, а там нет обязательной постановки на учет при беременности. Поэтому до сих пор она была у врача всего пару раз…

— Но сейчас вы находитесь не в стране третьего мира, а в цивилизованном государстве, одной ногой уже шагнувшем в Евросоюз, — ехидно заметила доктор. – Пожалуйста, соблюдайте предписания, обойдите врачей по списку и сдайте все обязательные анализы. Следующий прием через две недели, приходите с результатами на руках. Всего доброго.

В этот же день им удалось попасть на УЗИ; и лишь увидев плод на экране, свекровь удостоверилась, что ребенок действительно существует. Мона отчаянно пыталась разглядеть на мониторе хоть что-то, кроме ряби, и очень расстроилась, когда ей не удалось это сделать. Что касается Сергея, на него изображение ребенка не произвело никакого впечатления.

Домой возвращались в молчании. На следующий день Мона с Сергеем снова пошли в клинику; хотя в платной женской консультации не было очередей, с этого дня хождение по врачам и лабораториям занимало много времени и изрядно раздражало обоих. Но выбора не было; она совершенно не ориентировалась в городе, а врачи, как правило, не говорили по-английски, поэтому без Сергея она чувствовала себя совершенно беспомощной, — словно рыба, вытащенная из воды. Кроме того, Мона и подумать не могла, что беременные женщины должны обойти стольких врачей и сдать такое огромное количество анализов; причем не один раз, а постоянно, на протяжении всех девяти месяцев беременности. В ее родной деревне многие женщины посещали доктора до родов всего пару раз, и то лишь потому, что хотели заранее узнать пол ребенка.

— Ты уверен, что мне нужно постоянно сдавать кровь? — спросила Мона.

— Я не врач и ничего в этом не понимаю. Но раз доктор назначил – значит, надо.

— А почему сам гинеколог не делает УЗИ?

— Потому что для этого есть другой специалист.

— Странно, — удивилась Мона.

Откровенно говоря, постоянное хождение по врачам изрядно раздражало самого Сергея, но он не видел никакой возможности избежать этого. В глубине души Сергей начинал радоваться, что Мона останется в Украине лишь ненадолго; ему было стыдно ловить себя на подобных мыслях, но он ничего не мог с собой поделать. Отпуск Сергея подходил к концу; он устал от вынужденного безделья и от того, что не может надолго оставить Мону одну. Хотя жена не держала его возле себя, Сергей прекрасно видел, как тяжело она переносит даже самую кратковременную отлучку мужа; в такие моменты Мона была готова забиться в комнату и тихо сидеть там, пока Сергей не вернется домой. Она, в свою очередь, чувствовала его раздражение, и от этого мрачнела и все больше погружалась в себя. Проведя в Украине всего неделю, Мона уже понимала, что здесь не прожить без знания русского или украинского языка: девушку неславянской внешности, к тому же носящую хиджаб и не говорящую по-русски, преследовали недоуменные и настороженные взгляды окружающих. Мона корила себя за то, что не занялась изучением языка еще в Каире, и все больше ощущала свою чужеродность.

В свободное время они гуляли по городу и обсуждали планы на будущее. Сергей получил дополнительный свадебный отпуск и все еще ждал назначения в другую страну; Мона смирилась с необходимостью вернуться в Каир.

— Ничего, — решила она. — Выучу русский язык, и в следующий раз мне будет намного легче освоиться в Украине. А может быть, Сергей даже заберет меня куда-нибудь в Европу.

— Все будет очень скромно, — уверял Сергей. – Просто небольшое застолье. Мой друг — хозяин кафе; он бесплатно отдает нам в аренду небольшой зал. Ну не могу же я отказаться? Не волнуйся, людей будет мало.